Saltar para: Posts [1], Pesquisa e Arquivos [2]



«Ο Ζοζέ Λουίς Πεϊσότο είναι από τις πλέον εκπληκτικές αποκαλύψεις στη σύγχρονη πορτογαλική λογοτεχνία», έχει δηλώσει ο Νομπελίστας Ζοζέ Σαραμάγκου.
Ο 35χρονος σήμερα Ζοζέ Λουίς Πεϊσότο είχε τιμηθεί το 2001 με το μεγάλο πορτογαλικό Βραβείο Λογοτεχνίας «Ζοζέ Σαραμάγκου», για το βιβλίο του «Nenhum Olhar» («Κανένα Βλέμμα»), το οποίο θα κυκλοφορήσει προσεχώς από τα «Ελληνικά Γράμματα».

 

Το «Νεκροταφείο πιάνων», το οποίο μόλις κυκλοφόρησε, είναι το έκτο μυθιστόρημα του Πεϊσότο και το πρώτο βιβλίο του στα ελληνικά.

 

Το μυθιστόρημα διαδραματίζεται στη Λισαβόνα, μια σαγηνευτική πόλη έξω από το χρόνο, όπου γεννιούνται, ζουν, ονειρεύονται, παντρεύονται, εργάζονται και πεθαίνουν τα πρόσωπα του βιβλίου. Στο σκηνικό αυτό προστίθεται ένα εργαστήριο ξυλουργικής, στα σπλάχνα του οποίου φωλιάζει το νεκροταφείο πιάνων, ένας τόπος εθελούσιας εξορίας, μέρος μυστικών αναγνώσεων, απόμερο καταφύγιο μοιχείας, αυλή παιδικών παιχνιδιών και εξομολογητήριο νεκρών. Είναι ο τόπος όπου συνδέονται οι γενιές.

 

Το μυθιστόρημα αφηγείται την ιστορία τριών γενεών της οικογένειας του Φρανσίσκο Λαζάρο (1891-1912), του μαραθωνοδρόμου ο οποίος άφησε την τελευταία του πνοή στο 30ό χιλιόμετρο του Μαραθωνίου στη Στοκχόλμη το 1912.

 

Οι αφηγητές -πατέρας και γιος- ξεδιπλώνουν την οικογενειακή ιστορία, που ισορροπεί ανάμεσα στη σιωπή και το γέλιο, στο φόβο και την ελπίδα, στην ενοχή και τη συγχώρεση. Μας διηγούνται ερωτικές ιστορίες, αναπόφευκτες και συγκινητικές, στις οποίες διαβάζει κανείς την εγκατάλειψη, την οικιακή βία, και λάθη τα οποία συνήθως δεν διορθώνονται, αλλά που τα δικαιολογεί η δύναμη της τρυφερότητας και των συναισθημάτων. Και μας μιλούν για τη συνέχεια ανάμεσα στις γενιές∙ ο Φρανσίσκο Λαζάρο, μαραθωνοδρόμος που ξεψύχησε στους Ολυμπιακούς της Στοκχόλμης το 1912, πεθαίνει την ημέρα που γεννιέται ο γιος του...

 

Το «Νεκροταφείο πιάνων» είναι ένα μαγευτικό κείμενο, μια υπέροχη ιστορία για την αγάπη, τη ζωή και το θάνατο.

 

 

Κριτική υποδοχή του βιβλίου στην Ελλάδα:

 

Η μεγάλη σιωπή

 

Εικόνες ωμές, λέξεις σκληρές, ενοχή και θραύσματα μνήμης που εξακολουθούν να πληγώνουν συνθέτουν αυτό το τόσο ποιητικό, ονειρικό κείμενο του πορτογάλου συγγραφέα Ζοζέ Λουίς Πεϊσότο. Το «Νεκροταφείο Πιάνων», έκτο μυθιστόρημά του, αλλά το πρώτο που εκδίδεται στη χώρα μας, μας φέρνει σ' επαφή μ' ένα ιδιόμορφο σύμπαν - Λισαβόνα, σε διαφορετικές εποχές, σε διαφορετικές μελωδίες.

 

Πηγαίνοντας συνεχώς μπρος πίσω στο χρόνο, και μ' ένα αδιάλειπτο πήγαινε έλα μεταξύ των αφηγητών, πατέρα και γιου, παρακολουθούμε σκηνές από την ιστορία τριών γενιών μιας οικογένειας της Μπενφίκα, λαϊκής συνοικίας της Λισαβόνας. Με πρώτο αφηγητή ένα νεκρό, τον πατέρα Λάζαρο, το κείμενο ταξιδεύει συνεχώς από το θάνατο στη γέννηση και, τελειώνοντας, κλείνει έναν κύκλο ζωής.

 

Ανάμεσα στο τρίξιμο της ιστορίας, τους πόνους, τις προδοσίες, τις σκηνές βίας και το λυγμό που ταξιδεύει μέσα από τα πρόσωπα της οικογένειας, υπάρχει κι η μεγάλη σιωπή που έρχεται, εκκωφαντική, από το εργαστήριο ξυλουργικής.

 

Εκεί βρίσκεται το «νεκροταφείο πιάνων», μια σκοτεινή αποθήκη όπου τα πιάνα κείτονται θαμμένα, σαν τις αναμνήσεις - η μουσική που κρύβουν μέσα τους είναι εκεί, σκοτεινή, για όποιον αποφασίσει να αποτραβηχτεί για λίγο στη σκιά τους.

 

Ελένη Καρρά, περ. Διαβάζω, τχ. 497, Ιούνιος 2009



Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 23:10

Traducere din limba portugheza de Clarisa Lima

 

Cimitirul de piane imbina povestea adevarata a ma ra to nistului Francisco Lázaro cu o fictiva cronica de familie, in care legatura tata‑fiu ocupa locul principal. Familia Lázaro detine un atelier de timplarie in car tierul muncito resc Benfica din Lisabona, iar in spatele cladirii se intinde cimi tirul de piane, un loc misterios si magic, refu giu al visa torilor si al indragostitilor orasului. Povestea este narata din doua perspective insolite: a tatalui lui Francisco Lázaro, in ziua in care i s‑a nascut fiul si in ziua in care moare, si a lui Fran cisco insusi, in timpul mara tonului de la Stockholm din 1908. Este o poveste violenta si tandra, amuzanta si emotionanta, cu o constructie origi nala si oferind o per spec tiva profunda asupra relatiilor de familie. Cimi tirul de piane l‑a consacrat definitiv pe Peixoto ca lider al gene ratiei sale si unul dintre scriitorii cei mai valorosi pe scena literara internationala.

 

 

Claudiu CONSTANTINESCU, 29 iulie 2010, in Dilema Veche
Proza lui Peixoto e puternica, stranie, are fibra si articulatii poetice, poate fascina. Asa a fost in romanul lui de debut,Nici o privire (tradus la noi anul trecut), asa e si in Cimitirul de piane de acum. De asta data insa, autorul cauta sa scrie in cheie pronuntat realista. O spune el insusi, iar afirmatia are oarece indreptatire, in masura in care undeva, in subteranele adinci ale cartii, sta un fapt real, consemnat istoric: moartea unui atlet portughez, Francisco Lázaro, in timpul maratonului de la Jocurile Olimpice din Stockholm (1912), dupa treizeci de kilometri parcursi. Asta ar fi, adica, realitatea. Ce face din ea «realismul» lui Peixoto e insa o alta – Va fi, practic, o cronica imaginara a familiei Lázaro, construita pe doua voci – a lui Francisco (gifiind, muncit de ginduri si de amintiri, in timpul maratonului) si a tatalui sau (mort deja de citiva ani, adica numai bine plasat pentru un atoatevazator si atoatepovestitor). Peixoto experimenteaza limitele coerentei epice, imprumuta prozei o logica potrivita mai degraba poemelor, face minuni naratologice, atita taine in orice instantaneu, tese iluzia vietii din mister, suferinta si frumusete tacita. Si face loc, totodata, unei ambiguitati ce l-ar fi pus pe ginduri chiar si pe Eliade – caci exista, in aceasta istorie fragmentara, o simetrie insidioasa a generatiilor, prin care tatal lui Francisco ar putea, la fel de bine, sa fie si fiul acestuia. Sa fim realisti, e de-a dreptul magic! La fel ca aceasta fraza: «Azi, simt ca mi-ar fi de ajuns o duminica in plus ca sa pot rezolva totul». Cititi cartea si va fi duminica.

Cristina SIRB, 29 iulie 2010, pe bookblog.ro
Mai apar scriitori si dupa anul 2000, iata! Polirom ni l-a adus pe Jose Luis Peixoto. Literatura merge, deci, mai departe. Fara virsta. Lectura lui Peixoto – cel putin cel din Cimitirul de piane – este calda, incomoda, torida, familiara si un strop cam nelinistitoare. Rareori ti-e harazit sa auzi atit de clar linistea din cuvinte de roman. Cuvint linga cuvint (conventum = initelegere lat.), topica, ritm, fragmentarism: liniste. Liniste – pace; liniste – tensiune; liniste – angoasa.

Peixoto baga de seama firimiturile unei zile mai ceva ca o clevetitoare matusa vadana. Ca orice om care a crescut printre fuste de matusi. Ca Proust (de ce nu?). Ori ca un suferind. Nascut cu ochii prea larg deschisi asupra cruzimii vieitii. Se vede de la o posta ca a fost un copil crescut la itara, dedat cu ritmurile asa-zis «cosmice», cu masurarea timpului si a iubirii privind la cer si scotocind in inima. Cu ghicitul in razele de soare, care pateaza dimineaita podelele saracacioase ale casei parintesti. Peixoto inregistreaza traumatic stupizenia ”adulta” a gesturilor, a hotaririlor care darima suflete.

Prietenia lui cu lumina pulberie a dimineitii, cu soarele portughez. Complicitatea lui cu vara.

Mama lui, vara.

Pe ultimele zeci de pagini, am citit cu maxima zgircenie din Cimitirul de piane. Sint pasaje, dau peste pasaje care ma zguduie sau care ma ingheaita. E ceea ce am mai vazut si am mai trait. E ca si cum mi-as aminti, in chinuri, si as povesti chiar eu cele din carte, «incerc sa-mi amintesc cele mai fericite momente, sfirsesc intotdeauna prin a vedea in minte imaginea vaga a unui prinz de duminica».


Ana Maria ONISEI, 24 iunie 2010, in Adevarul
Jose Luis Peixoto este cel mai in voga scriitor portughez contemporan, numit de critica literara «noul Saramago». Peixoro l-a cunoscut pe celebrul scriitor portughez Jose Saramago in 2001, cind acesta i-a inminat un premiu pentru debut. Jose Luis Peixoto este singurul scriitor portughez de generatie tinara pe care Saramago l-a indragit si pe care l-a considerat descendentul sau literar.

Alina PURCARIU, 23 iulie 2010, in Corso
Jose Luís Peixoto scrie ca si cum fiecare fraza ar fi ultima lui sansa de a comunica ceva, inainte de o Apocalipsa mereu presimtita. Nu veti gasi urme de retete sau trucuri facile in cartile lui. Sunt povesti atemporale, scrise de un maniac cu fibra de poet, iar aceasta din urma e o tulburatoare cronica de familie, spusa intr-un stil smucit si digresiv, despre tati si fii, legati printr-un scenariu tragic, care se repeta din generatie in generatie, cu o forta unui blestem. Dragostea, in acest roman, bintuie mereu in vecinatatea mortii si isi arata ambele fete: blindete infinita si brutalitate de neinteles.

Dana PIRVAN-JENARU, 20 august 2010, in Observator cultural, nr. 538
Cel de-al doilea roman tradus in romana al tinarului scriitor portughez Jose Luís Peixoto – Cimitirul de piane (2006) – confirma originalitatea acestui autor si forta de seductie a cartilor sale, care ating nivelul excelentei. Inca din romanulNici o privire, scrisul intens al lui Peixoto se dezvaluia irezistibil prin amestecul de frumusete ademenitoare si de tristete coplesitor-fatala, de tandrete si violenta, de poezie si de viziune realist-profunda asupra vietii.

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 23:01

Nici o privire

12.09.10

Traducere din limba portugheza de Clarisa Lima

Cistigator al Premiului Literar Jose Saramago

Actiunea romanului Nici o privire se desfasoara intr-un satuc unde viata este in permanenta umbrita de spectrul saraciei, cu femei si barbati abrutizati de munca si greutati, care totusi nu sint imuni la iubire sau gelozie, in ciuda sentimentului predominant, intr-o viata a satului, ca destinul are un caracter implacabil. Autorul pare sa teasa in jurul lumii lor o forma de magie ca un blestem. Iosif, ciobanul taciturn, batrinul Gabriel, in virsta de un secol si jumatate, gemenii siamezi ai satului, mesterul Rafael, ciung si schiop, prostituata cea oarba la a treia generatie devin cu totii personaje ale unei lumi magice, in care toti iubesc si sufera, isi mostenesc iubirile, tragediile si violentele la nesfirsit. Pina si linistea primordiala a satului pare sa se intoarca impotriva lor, pina si binecuvintata lumina – traiesc si mor sufocati de o vesnica arsita, in peisajul lor cu dealuri umbrite de maslini, iar peste toate Diavolul insusi troneaza.

“Cind a scris insa primul sau roman, cind el a fost remarcat, dintre alte treizeci, de insusi Jose Saramago, de unicul Premiu Nobel portughez pentru Literatura de pina acum, lucrurile au inceput sa se schimbe: acest roman a propulsat in citeva zile numele lui Jose Luís Peixoto pe prima pagina a ziarelor.” (Mihai Zamfir, in Romania literara)

 

Clarisa LIMA, octombrie 2009, interviu publicat pe www.traducembine.ro
Romanul lui Peixoto are o atmosfera greu de uitat, mitica, magica, personaje cu nume biblice sau fara de nume, o meditatie simpla, dar profunda asupra destinului, a lumii, a mortii. Are un ritm de incantatie uneori, un stil proaspat, dar si catharsis pe alocuri, prin pasaje grele, pline de suferinta (precum scena mortii lui Moise). E o carte la care nimeni nu ramine indiferent.
Peixoto a avut rolul sa-mi ofere o revelatie pe care o avusesem numai in fata a trei autori de limba portugheza: Lobo Antunes, Saramago si Mia Couto, scriitorul mozambican.

Jose Luis PEIXOTO in interviu cu Ana CHIRITOIU, octombrie 2009, in Noua literatura
Scriu din ce in ce mai mult in cheie realista. Dar realismul nu inseamna azi exact ce insemna acum douazeci de ani. Pentru mine inseamna ca ma refer la lucruri reale, dar nu sint sigur ca ele sint si realiste, fiindc nici reallitatea nu e mereu realista. Cind scrii un roman incerci sa creezi un fel de alchimie care sa produca viata. Cind a fost intrebat ce-si propune sa faca in cartile lui, Hemingway a spus ca incearca sa-l faca pe cititor sa-si aminteasca lucrurile pe care le citeste ca si cum le-ar fi trait pe pielea lui. Si mi se pare un scop foarte bun, asta incerc sa fac si eu, cu constiinta faptului ca limba e un material cu o viata proprie, iar scriitorul incearca sa traduca realitatea intr-o alta lume, facuta din cuvinte, care traieste dupa regulile sale.

Mihai ZAMFIR, nr. 31, in Romania literara
Cum apare in orizontul literaturii un scriitor extraordinar? Pe neasteptate, pe nesimtite, din intimplare: exista nenumarate adverbe si locutiuni adverbiale care noteaza aceeasi perceptie a surprizei fericite. Cum apare pe firmamentul literaturii o noua stea? Cu discretie – pina in momentul exploziei. Iata o problema asupra careia teoreticienii literaturii au ezitat mereu sa se pronunte.
Si in literatura portugheza, ca in oricare alta, au loc citeodata aparitii stralucitoare. Debutul lui Jose Luis Peixoto este unul dintre acestea.

Jose Luis PEIXOTO in interviu cu Alina PURCARU, 7-13 noiembrie 2009, in Suplimentul de cultura
Personal cred ca proza ar trebui sa aspire la poezie: daca in cinci versuri ai un cuvint in plus, il simti. Simti ca nu e bine. Asa ar trebui sa se intimple si intr-un roman de 200 de pagini, sa nu ai nimic in plus. Un poem e o sinteza, si asa ar trebui sa fie si un roman: e o lume mica, o lume in sine. Si in special acest roman, Nici o privire, are, cumva, modul de organizare al unui poem. Incepe si se termina intre propriile limite. Lumea din cartea asta e diferita de lumea adevarata. Dar intentia e ca cititorul sa faca singur conexiunile intre cele doua si sa traga propriile concluzii.

Clarisa LIMA, 4 aprilie 2010, in Evenimentul zilei
Am aflat, prin intermediul unui prieten, ca Jose Luis Peixoto, un autor portughez de virsta mea, isi dorea foarte mult sa fie tradus in romaneste si incerca sa gaseasca un traducator interesat. Am fost curioasa si am citit doua carti de-ale lui, care m-au impresionat. Ulterior, aveam sa o traduc pe una dintre ele, Nici o privire. Intre momentul in care am decis sa traduc din Peixoto si momentul in care editura Polirom s-a aratat interesata de publicarea traducerii au trecut trei sau patru ani. Inainte sa termin Nici o privire (pe care o incepusem doar de dragul de a o traduce, fara sa stiu daca avea sa fie publicata) am tradus insa Orasul Domnului, un roman brazilian pe care s-a bazat filmul care la noi s-a tradus Orasul Zeilor si care e unul dintre filmele mele preferate. Acest gen de munca este pentru mine o framintare continua, bucurie si teama, nervi, oboseala, satisfactie, frustrare, de toate. Mi se pare ca e cel mai important lucru pe care l-am facut pina acum. Vi-l recomand din toata inima pe Peixoto. De altfel, pe linga romanul Nici o privire, care a aparut la Polirom in 2009, va aparea al doilea roman tradus, Cimitirul de piane, in vara aceasta. Sper ca si acesta din urma sa fie la fel de apreciat ca primul publicat.

Jose Luis PEIXOTO in dialog cu MAgda VLADOI, 30 octombrie 2009, www.newsin.ro
Am scris Nici o privire cind aveam 23 de ani, este primul meu roman. Acum am 35 de ani si lucrez la al patrulea roman. Cind l-am scris nu eram sigur ca pot scrie un roman, ca sint capabil sa fac asta, era o incercare. Din experienta mea de dupa am ajuns la concluzia ca, intr-un fel, primul roman e cel mai usor. Am scris lucruri care deja erau parte din mine de multi ani. Acest roman se intoarce la amintirile mele din copilarile, la regiunea unde m-am nascut, un mic sat unde am locuit pina la 18 ani. Aici prezint viata dintr-un mic sat, amestecata cu creaturi mitologice. Unele dintre personaje sint din tradita orala a povestilor portugheze. In acest roman gasesti un pastor, care e o persoana obisnuita, dar si un urias, diavolul, sau gemeni siamezi care sint legati prin degetele mici. Am incercat sa fac acest «amestec», pentru ca am citit multe carti despre acea regiune focusate pe neorealism, nu citisem pina atunci niciun text existential, individual despre acea regiune. Cred ca viata rurala aduce ceva individual, iti schimba si iti atinge personalitatea. Asta am incercat sa identific si sa descriu in acel roman. Nu mi-am imaginat ca va fi tradus in romana sau in alte limbi, acest lucru e dincolo de orice asteptari pe care le-am avut. Cind scrii, nu trebuie sa te gindesti la asta, la faima, trebuie sa te gandesti doar la ceea ce scrii, deoarece nu te poti baza pe altceva. Faima se intimpla doar cu noroc si cu multa munca. Insa e nevoie de mult noroc.

Dana PIRVAN-JENARU, 30 octombrie 2009, in Observator cultural
Jose Luis Peixoto a fost punctul de atractie al serii, datorita, pe de o parte, renumelui international (este considerat, valoric, «noul Saramago» al Portugaliei), iar pe de alta parte, datorita usurintei si placerii cu care se apropie si cu care isi apropie oamenii.
Este un tinar de 35 de ani, care a primit in 2001 Premiul «Jose Saramago» pentru romanul Nici o privire, lansat de Polirom chiar in seara prezentei autorului la Bucuresti, fiind remarcat de Saramago insusi pe cind avea doar 26 de ani. I-a fost deschisa astfel usa succesului international, pe care a stiut sa si-l asume si sa-l confirme constant. Personalitate energica, dovedind calitati artistice, nu doar exclusiv literare, in 2003, portughezul a lansat cu cei de la formatia Moonspell un album si un roman care poarta acelasi titlu – The Antidote –, fiind si autor de librete de opera, coregraf al dansului contemporan si poet. In plus, in Portugalia exista deja un premiu pentru tinerii scriitori sub 25 de ani care ii poarta numele. In spatiul culturii noastre, numele sau a aparut pentru prima data in 2002, cind Mihai Zamfir il numea, intr-una dintre Scrisorile portugheze, o aparitie stralucitoare a literaturii, pariind pe geniul sau. Dupa lectura publica si dezbateri, oamenii au asteptat rabdatori la rind pentru a primi un autograf, cartile aduse (si care au putut fi cumparate cu reducere) dovedindu-se insuficiente.

http://books.rainbowchild.ro/, 30 octombrie 2009,
Dar dintre toti scriitorii prezenti in prima zi a Festivalului, cel mai simpatic mi s-a parut Jose Luis Peixoto: tatuaje, bratari de la concerte la mana (aveam sa aflu ca de fapt multe erau de la meciuri de wrestling, cercei, adidasi misto, ehe, asta da scriitor. In plus, fragmentele din cartea sa (Nici o privire) care au fost citite mi-au placut mult de tot, iar raspunsurile pe care le-a dat pe parcursul serii m-au facut mereu sa zimbesc. Dap, asta da scriitor!

http://chestiilivresti.blogspot.com, 26 octombrie 2009,
Mega-uau! Saramago, Marquez si Faulkner la un loc!
Un sat. Citeva personaje, doua generatii. Un pastor, un hangiu, o bucatareasa, un timplar. Doi siamezi, o prostituata oarba, un urias, un batrin, copii. Si universul in jurul lor si in ei. Ginduri si fapte, citeva priviri. deloc vorbe...
Nici o privire. De fapt, privirea lui Peixoto asupra lumii. Ce nu ne va apartine niciodata. Dar pe care murim de curiozitate sa o privim.
Am retrait admiratia din ’98-’99 cind l-am descoperit pe Saramago. Norocoasa Portugalia: dupa Saramago, apare firesc, iata, Jose Luis Peixoto.

Dana PIRVAN-JENARU, 19-25 noiembrie 2009, in Observator cultural

Nici o privire este un roman naucitor, obsedant. Pe de o parte, prin sugestia durerii profunde si a singuratatii impenetrabile de care personajele sint coplesite, iar pe de alta parte, prin farmecul scriiturii poematice, impinzite cu imagini de o frumusete tulburatoare. O frumusete ametitor de delicata ce secreta, paradoxal, o tristete fatal deznadajduita si nemarginita.

 

 

Claudiu CONSTANTINESCU, 19 noiembrie 2009, in Dilema veche
Romanul acesta de debut al portughezului Peixoto e, pur si simplu, o carte de mare scriitor. Pe mine m-a inmarmurit. M-a facut sa uit pe loc de lucrurile seducatoare pe care ma obisnuisem sa le caut prin texte si m-a reinvatat ceea ce nu credeam sa mai prizez vreodata: poezia gesturilor taciturne, poezia ariditatii, poezia lucrurilor esentiale, grele ca pamintul. Fronda unei asemenea proze este comparabila cu cea a DJ-ului dintr-un club de noapte care ar pune sa rasune, brusc, in difuzoare, incantatiile lui Doru Liviu Zaharia din Nunta de piatra. Impietresti.

Alina PURCARU, 7-13 noiembrie 2009, in Suplimentul de cultura
Nu exista mila pentru personajele acestei carti, nu exista intelegere si li se intimpla tot ce e mai rau. De fiecare data viata lor depinde de altcineva, de o prezenta care e mai puternica decit ele, si asta e o intrebare pe care cartea o ridica, o intrebare religioasa. Cum se intimpla? Asa stau lucrurile de fapt? Cititorul urmeaza sa confrunte situatia din carte cu realitatea pe care o cunoaste. Romanul nu e o afirmatie despre fatalism si despre partea intunecata a lucrurilor, ci o intrebare. Mai putin chestiunea mortii, asta e o certitudine.

 

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 23:00

С опускающихся небес

 


 

Страх, по ту сторону неба, под кожей, казался очень далёким. Страх ждал меня, улыбался мне, но я держал мать за руку, и страх казался очень далеким. Мамины пальцы сжимали мои пальцы. Что-то невидимое, теплое и светлое, передавалось между нашими руками, и значительно превосходило нас размерами. Я смотрел в небо, поскольку оно было так же велико, как то что существовало между мной и моей матерью. Звук захлопывающейся входной двери. В ярком свете того утра я чувствовал, как что-то закрылось навсегда вместе с дверью нашего дома. Мы с мамой, держась за руки, двинулись через улицы городка. Я не знаю, как выглядели наши лица. В течение моей жизни я часто останавливался, чтобы посмотреть в лицо матери. Я помню его улыбающимся, объясняющим мне истину, плачущим. Тем утром мы шли сквозь холодный воздух и резкий свет. Наша одежда была почти новой. Я был ребенком. Я и не подозревал о том, что сейчас является несомненным для меня: любовь, моя память о тебе как острый нож, и желание, и яд, и страх. Я был ребенком. Возможно, кто-то скажет: ты уже взрослый. Мне было девять. Добравшись до площади, мы остановились и стали ждать. Мамины пальцы сжимали мои пальцы. Утро окружало нас. Подошел автобус, и площадь заполнилась людьми. Рука в руке, мы поднялись по ступенькам.

 

Сидя возле окна, я видел мир перед собой. Деревья проплывали мимо нас. Поля вдалеке. От моего дыхания стекло запотело. Деревья и поля превратились в трехцветные расплывчатые пятна. Я протер окно ладошкой, и очертания деревьев потекли по стеклу плотными, холодными каплями. Шум двигателя был как звук вращающего мир механизма. Время от времени я смотрел на хранящую молчание мать. Во время всей поездки, которая теперь кажется меньше мгновения, мы просто сидели там. Мама и я, вместе и порознь. Мы вышли из этого автобуса и взобрались по ступенькам в другой, который привез нас в большой город. Чем дальше мы были от нашего городка, тем медленнее, казалось, текло время. Теперь, в моей памяти, всё это путешествие меньше, чем мгновение.

 

Моя мама и я. Наша одежда была почти новой. Мы стояли перед госпиталем, и я смотрел на это здание, окна которого были всем, что я мог видеть. Мы с мамой пошли к нему. Небо над госпиталем было подобно надежде в те моменты, когда ты пытаешься поверить невозможным словам. Я ничего не говорил, потому что смотрел по сторонам. Мама носила золотую брошь на воротнике пальто, ее волосы были зачесаны наверх, как когда мы ходили на свадьбы или похороны, и от нее пахло духами, которые она купила давно. У меня, как и сейчас и как когда я родился, был только мой страх и мой внимательный взгляд. Моя рука в ее руке. Мы вошли в госпиталь. Моя рука в ее руке. Палаты, коридоры, лестницы, коридоры, лестницы. Лампы, освещающие всё вокруг резкими белыми пятнами. В больничных коридорах не существует дней. Существует время. Мы поднимались по лестнице, как будто вступая всё глубже в это застывшее время. Время, которое существовало вне дней. Мы достигли коридора, где была палата, в которой лежал мой отец. Медсестра сказала, что мне лучше не входить. Возможно, кто-то скажет: ты уже взрослый. Мама попросила ее позволить мне войти и увидеть отца. Медсестра ответила, что она не должна впускать детей. Мама сказала, что мы проделали долгий путь. Я слышал, как мама сказала, что это может быть последний раз, когда я увижу моего отца в живых. Я слышал, как мама сказала, что это может быть последний раз, когда я увижу моего отца в живых. Мама сказала: пожалуйста. Медсестра отвела взгляд. Мама тронула ее за руку и сказала: пожалуйста. Я всё еще помню лицо моей матери, просящее, умоляющее.

 

Мы позабыли раздраженное лицо медсестры, когда нам остался всего лишь один шаг до входа в палату, где лежал отец. Один шаг. Его голова, лежащая на подушке. Мой отец. Он смотрел на нас из глубин этого застывшего времени. Его тело под белыми простынями. Как только мы приблизились к нему, притянутые его пристальным взглядом, я вспомнил, как когда-то давно мы рано вставали по утрам в воскресенье и ходили вместе по полям. И зайца, выскакивающего из кустов. И выстрел ружья. Когда мы подошли к кровати, мамины пальцы выпустили мои, чтобы я мог сам подойти к отцу. Его истощенные руки, обвивающиеся вокруг меня. Его усы, колющее мое лицо. Его теплые слезы, от которых моя щека стала влажной. Когда отцовское тело отодвинулось от моего, я посмотрел на него, робея, стыдясь. Если бы мы были в поле, и я следовал бы за ним, в то время как наши ноги топтали бы влажную листву, - я сказал бы очень много вещей. Я бы мог рассказать ему так много. Но я смотрел на него, робея. Стыдясь. Если бы мы были в поле, я позвал бы его. Голосом, который у меня был в девять лет: папа. Я мог бы сказать ему так много. Но мы молчали. Его лицо, печальное и изможденное, смотрящее на меня. Со слезами. А я чувствовал стыд, робость. Он поднял глаза на маму. Выражение ее лица, когда она голосом маленькой девочки спросила, не стало ли ему лучше. Ее слова сказали меньше того, что мы все знали.

 

Я не знаю, как прошел тот час. По его окончании моя мама, не глядя на часы, знала с покорностью, что время нашего визита истекло. Ее глаза, пристально глядящие на отца, стали еще более грустными. Руки отца, обвившиеся вокруг меня. Я никогда не забуду руки отца, обвившиеся вокруг меня. И лампу, освещающую его палату. Белые простыни. Железные кровати. Грязные стены. Мой отец и я. И конец мгновения. Мамины пальцы, схватившие мои пальцы. Перед тем как покинуть комнату, мы оглянулись на отца. Его голова на подушке. Его тело под белыми простынями. Его взгляд. Конец мгновения. И застывшее время. Коридоры, лестницы и палаты. Тени, проплывшие мимо нас. Под лампами на потолке, как будто спасаясь бегством, мама и я шли рука в руке. Я был ребенком. Я и не подозревал о том, что сейчас является несомненным для меня: любовь, твой взгляд как течение реки, и желание, и яд, и страх. Я был ребенком. Это было абсолютное время. Мама и я, рука в руке. Мы шли, будто спасаясь бегством. Тишина состояла из больничных звуков, смешанных с приглушенными голосами. Взгляд отца сопровождал нас. Мы шли внутри него.

Выйдя из госпиталя, мы остановились. Мама и я. Наша одежда была почти новой. Мы были так же хрупки внутри, как и в момент нашего рождения. Мы сели на траву. И госпиталь, окна, трава и деревья исчезли. Всё исчезло. Небеса над нами опускались. Не было ничего вокруг нас, кроме неба. Наши тела, сидящие неподвижно и охваченные этим небом, которое, там, было бесконечным. Небо, охватившее нас, было всем, что есть. Мама заплакала. Я заплакал. Мы сидели там, в небе, плача. Наша почти новая одежда, наши лица и бесконечное горе - все поглощено небом. Вечная тишина окружала нас. Небо над нами опускалось. Мамины пальцы сжимали мои пальцы.

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 22:54

Jose gözlerini günüşe dikmiş yürüyor, düşüncelere dalmış. Karısını düşünyor, meyhanede şeytanın onunla ilgli söylediklerini düşünüyor. Ovada öten cırcırböceklerinin susup, mantar meşelerinin taş kesileceği günü düşünüyor. Bu kadar düşünmek, hissetmek öldürecek onu...
Otuz yıl sonra Jose'nin oğlu Jose gözlerini güneşe dikmiş yürüyor, düşüncelere dalmış. Kuzeni Salomao'nun karısını düşünüyor, meyhanede şeytanın Salomao'ya ikisi ile ilgili söylediklerini düşünüyor. Artık hiçbir şeyin, çevremizde bizi izleyen nesnelerin sessizliğinin bile var olmayacağı anı düşünüyor.
Çetin, ama güzel, sanki zamanın dışında yaşan, hayalle gerçeğin birbirine karıştığı bir köy..İlahi isimler taşıyan erkeklerle, isimleri bile olmayan kadınların birleşen sesleri acıyı, sanki ilahi güçlerin ellerini üzerinden çektiği bir dünyada büyük, çok büyük bir yalnızlığı haykırıyor.

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 00:09

Portugalský spisovatel José Luís Peixoto (1974) na sebe výrazně upozornil už svými prvotinami. V roce 2000 mu vychází krátká básnická próza Zemřel jsi mi (Morreste-me), v níž se vysoce osobitým stylem, který se v drobných obměnách a inovacích uchovává i v následujících knihách, vyrovnává se smrtí svého otce. Z téhož roku je i jeho doposud nejoceňovanější dílo, román Nikdo se nedívá (Nenhum Olhar, česky 2004). Z roku 2001 pochází básnický debut Dítě v troskách (A Criança em Ruínas), který zaujal kritiky a nadchl široké publikum. Vzápětí vznikl kult citlivého, mladého a zároveň vyzrálého autora s vizáží rockové hvězdy, který trvá dodnes. Vedle prózy a poezie se Peixoto věnuje divadlu a žurnalistice, píše též písňové texty.

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 00:07

Nijedan pogled

01.09.10

José Luís Peixoto rodio se 1974. godine u Galveiasu, u Portugalu. Diplomirao je moderne književnosti i jezike; radio kao profesor u srednjim školama i surađivao u raznim novinama i časopisima. 

Godine 2000. objavio prvu prozu pod naslovom Umro si me (Morreste-me). Nakon toga slijedi roman Nijedan pogled (Nenhum olhar), 2001. godine za koji dobiva Nagradu José Saramago od Fundacije Círculo de Leitores. Iste godine piše dramu Lisabon/Zagreb zajedno s Vanjom Ratković, koja je postavljena na scenu u lisabonskom Teatru Taborda. Slijedi roman Kuća u mraku (Uma casa na escuridăo), 2002., te izvrsna zbirka poezije Oronulo dijete (A criança em ruinas), 2003. i zbirka priča Protuotrov (Antídoto), 2003. 

José Luís Peixoto je već kao dvadesetogodišnjak pobjeđivao na natječajima poezije mladih koje su organizirali lisabonski književni časopisi. Prilikom dodjele nagrade za njegov prvi roman Nijedan pogled, na kojoj je portugalski Nobelovac José Saramago istaknuo kvalitetu njegove proze, Manuel Frias Martins, uručitelj nagrade, rekao je: Ujednačenost proznoga ritma i teme, filozofska zrelost određenih misli i ljepota slika, neki su od nepobitnih elemenata ovoga romana. 

Tema koju obrađuje Peixoto u svom romanu Nijedan pogled, jest obitelj u maloj ruralnoj sredini, iz koje je i sam ponikao. Obitelj je, kaže Peixoto u razgovoru s Améliom Pais, osnovni prostor za iskazivanje osjećaja koji sačinjavaju moj život. A u životu samo dvije stvari smatram nepovratnima: smrt i spoznaju. Nikada više nismo jednaki nakon jednog od tih iskustava. Obitelj je toliko iskonska za Peixota da naracija poprima gotovo biblijski ton, prateći spori ritam jedne male portugalske sredine u kojoj se izmijenjuju glasovi osamljenosti, tuge, beznađa i smrti.

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 00:06

Puste spojrzenie

01.09.10

W bezimiennej, zastygłej w czasie portugalskiej wiosce życie toczy się z dnia na dzień, na pograniczu jawy i snu. José, pastuch, dowiaduje się, że jego żona ma romans z olbrzymem. Dwaj bliźniacy, złączeni opuszkami palców, zakochują się w siedemdziesięcioletniej wdowie. Mieszka tu także mistrz ciesielski i ślepa prostytutka, która zostaje jego żoną. 

Puste spojrzenie to historia dwóch pokoleń mężczyzn i kobiet zmagających się z ciężkim życiem i bezlitosnym losem. Wciąż na nowo odgrywają swoje role w niekończącym się cyklu przemocy, zemsty i śmierci. Choć miłość jest w tym świecie luksusem, jest tu miejsce na czułość, nawet między najbardziej niezwykłymi kochankami. 

Subtelny, ironiczny styl, wyraziste postacie, przejmująca atmosfera – Puste spojrzenie to coś więcej niż realizm magiczny. To poetycka, surowa opowieść o upływie czasu i niepojętym przeznaczeniu, o miłości, samotności i cierpieniu.

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 00:05

José a napba néz és csak töpreng. Az asszonyára gondol és arra, amit az ördög mondott neki róla a kocsmában. És arra a napra gondol, amikor a mezőn elhallgatnak majd a kabócák, a paratölgyek és olajfák zsenge ágai megmerevednek, az égre fordulnak, majd pillanat múltán kővé dermednek. Harminc év múltán José a napba néz és csak töpreng. Az unokabátyja asszonyára gondol és arra, amit az ördög mondott a bátyjának róluk a kocsmában. És arra a pillanatra gondol, amikor már semmi sem lesz a földön, még a bennünket fürkésző tárgyak csöndje sem. A Saramago-díjjal kitüntetett fiatal író regénye egy dél-portugáliai, alentejói, kicsi, zárt faluközösségben élő család két nemzedékének históriája. A középpontban két boldogtalan szerelem története áll, az első főszereplője José és a szénégető lánya, a másodiké José fia José és a szakácsné lánya. A faluban, ahol megállt az idő, két mágikus-félelmes figura, az óriás és a démon jelenítik meg a szerelmeket megnyomorító és boldogtalanná tevő testi-lelki terrort, amellyel senki nem képes szembeszállni. A mellékszálak szerelmi történetei is tragikusak, mindenki meghal, egyetlen alak kivételével - ő az a "férfi, aki az ablaktalan szobába zárva ír", a Száz év magány Melchiadeshez hasonló figurája, aki a történésekkel egy időben írja a család és a falu történetét, s amikor a regény végén mindenki meghal, ő is leteszi a tollat... De talán vigasz: "lehet, hogy az égbolt egy édes vizű óriás tenger, s lehet, hogy nem is az ég alatt, hanem fölötte élünk; lehet, hogy pont fordítva látjuk a dolgokat, a föld maga az égbolt, és amikor meghalunk... talán csak belezuhanunk az égbe."

Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 00:03

Suna Önder

 

Portugalilaisen nykykirjailijan José Luís Peixotonromaani Tyhjä taivas on kirjallisuudentutkijan unelmavyyhti. Se kommentoi metatasoisesti kertomisen mahdollisuuksia, mieltäkin. Se ei kuitenkaan jää sulkeutuneeksi, omia keinojaan terapoivaksi tarinaksi, vaan on ahdistavankin kiinni ympäröivässä todellisuudessamme. Romaani laskee toivottomuuden elämän ylle, josta ei vuosisatojen kuluessa jää jäljelle edes hautakiven veroista jälkeä.

Kuten kirjat ikään kuin kuolevat samalla kun ne luetaan, eikä niistä jää jäljelle kuin kenties muisto, vihjaa romaani, ettei ihminenkään kuollessaan voi olla varma, jääkö hän elämään ihmiskunnan muistoihin. Tyhjä taivas on lohduton kirja, ja sen raskaus piilee siinä, että se pakottaa hyväksymään elämän epävarmuuden. Kun kuolen, vastassani saattaa olla tyhjä taivas, käskee tarina meitä toteamaan.

Peixoton romaanissa ei luoteta puheen kykyyn kuljettaa tarinaa: "Ja mitään virkkaamatta, ovathan sanat huonoin kertomisen keino, katsoin Josén isää tietäen hyvin ettei hän voinut kuulla minua ja sanoin, että poikasi on huonona, poikasi kärsii", toteaa Gabriel, yksi tarinan kertojista. Romaanissa sanat ovat menettäneet kyvyn korvata poissaolevaa. Ne muuttuvat henkilöhahmojen puhuessa pikemminkin todella olemassaoleviksi, painaviksi kuin esineet, ja liian raskaiksi syljettäväksi suusta ulos. Eivätkä hahmot kohtaa toisiaan katseilla tai eleilläkään. He menevät naimisiin rakastamatta toisiaan, saavat lapsia hyväilemättä ja menettävät lähimpänsä kohdatakseen vasta sitten kaipuunsa toisen luo. Ja kaikki on todellakin näin synkkää, vailla kärsimyksen tuomaa katharsista, tarinan loppuun saakka.

Paljon viitteitä kristilliseen kuvastoon

Kun viimeinen sivu on luettu, ja kirjan kansi suljettu, ovat henkilöt jo kadonneet avaruuden tyhjyyteen, kuten Peixoton kirjoittama kirjakin katoaa lukijan kirjahyllyn uneliaaseen eepostarhaan. Tarina sanelee itse itselleen kuolemantuomion: Sen pituinen se. Yrityksestä huolimatta jää kuitenkin yksi takaportti raolleen elämälle kuoleman jälkeen. Tyhjässä taivaassa kirjoitus voittaa kuoleman ja puheen. Sanat paperilla, kirjoitus, on läsnä silloinkin, kun hahmot ovat mykkiä ja poissa toistensa luota. Kirjoitus jättää muiston heistä, kun puhe on jo lakannut, kun viimeisen sivun viimeinen sana on lausuttu. Ehkä tarinassa läsnä oleva, mutta nimettömäksi jäävä kirjailija on rakastanut heitä niin, että on halunnut kirjoittaa heidät oleviksi. Itse hän on sulkeutunut ikkunattomaan huoneeseen, jotta he saisivat elämän.

Kokonaisen tutkielman voisi kirjoittaa tarinan lukuisista viitteistä kristilliseen kuvastoon. Asetelmallisesti Tyhjä taivas on epäilemättä evankeliumin uudelleen tulkinta, vaikkei se sitä pelastusopillisesti olekaan. Tarinan Josét paimentavat lampaita Öljymäellä, ensin isä ja sitten poika. Sauvaansa tukeutuen he kantavat harteille heitetyn karitsannahkaviittansa päällä isiltä kulkeutuvaa perisynnin taakkaa.

Kirjan ensimmäisen osan José nai huonomaineisen naisen, joka on ”lähdettänyt” lapsensa kykenemättömänä huolehtimaan tästä. Nainen (romaanissa kaikki naiset jäävät vaille nimiä ja ovat ehkä siksi periaatteessa vapaampia muuttamaan kohtaloaan) ei kykene Josén rakkaudesta huolimatta sanelemaan tapahtumien kulkua, vaan toistaa elämänsä tragedian uudelleen. Tämän ymmärrettyään, ja ymmärtäessään samalla oman yhtäläisen kykenemättömyytensä hallita elämänsä suuntaa, José uhraa itsensä Öljymäellä, hirsipuukukkulalla. Samalla tavoin kirjan seuraavan osan José luopuu elämästään kuin ennalta määrättyä kohtaloa toteuttaen lohduttautuen hokemalla: "(--) ehkä tuska on olemassa muistutuksena vielä suuremmasta tuskasta".

Tyhjä taivas ei symboleistaan huolimatta jaa kristillistä maailmankuvaa. Jo nimi ennakoi tätä. Pelastusopin käänteisenä tulkintana romaani tuo mieleeni maanmiehensä José Saramagon Jeesuksen Kristuksen evankeliumin. Myös siinä mainitaan syyllisyydestä, joka periytyy polvesta polveen vailla loppua ja ilman pelastusta. Olisiko kirjan nimikin periytynyt Josén mahdolliselta oppi-isältä? Saramago kirjoittaa: "(--) ilma täyttyi uusista kirkaisuista ja valituksista, (--) ihmiset olivat menettämäisillään järkensä tyhjän taivaan alla". Samalla tavoin kuin Jeesuksen Kristuksen evankeliumiTyhjä taivaskin profanoi pyhää. Molemmissa tämä on luotujen ennakko-odotusten kannalta yllättävää. Saramagon romaanin pyhä aihe ja sen jopa ilkikurinen käsittelytapa, Peixoton romaanin harras tunnelma vasten ylimielistä suhtautumista armoon tuovat tulkintaan ristiriitaisuutta. Romaaneja yhdistää toisiinsa myös nimet: Saramago on José. Kuten Peixoto. Saramagon tarinan päähenkilöt ovat Joosef ja Ješua, Peixotolla Josét. Romaaneissa henkilöiden nimet ovat enne, ja kirjoittajien jakaessa saman kutsumanimen heidän kanssaan, mikseivät kirjoittajat jakaisi myös samaa kohtaloa. Päättely laskee karitsannahkaviitan lukijan hartioille: Olemmeko mekin Joséjen ja Ješuen tavoin kohtalomme ennalta tuomitsemia?

Myyttisen tarinan mitat täyttävä

Peixoton kirja on lohduttomuudestaan huolimatta - tai ehkä juuri sen vuoksi - kaunis. Vaikka sen henkilöhahmot resignoituvat, ei kerronta suostu tekemään samoin. Se on lohdutus, rakastava silitys surun keskellä. Kerronta on kirjoitusta, joka kestää yli kuoleman. Tarina kulkee kertojalta toiselle heidän sisäisen puheensa kautta. Sitä kerrotaan kuin tarua leirinuotiolla, katse visusti edessä loimottavassa tulessa. Groteskit henkilöhahmot ovat kiinni toisissaan, mutta kuten pikkurilleistään yhteen kasvaneet veljekset Moisès ja Elias tarinassa, pakotettuja katsomaan eteensä, eivät toisiinsa.

Peixoton kieli on runollista, ja samaan aikaan äärimmäisen konkreettista. Juuri siksi se koskettaa niin kovin. Se taipuu lähes pateettisuuteen, ainakin kotimaiseen, minimalistista ilmaisua suosivaan proosaan verrattaessa. Saman poltteen olen kuitenkin aistivanani Tyhjästä taivaasta kuin Ranya ElRamlyn Auringon asemasta. Samankaltainen on ollut myös molempien kirjojen vastaanotto kotimaissaan: Tyhjä taivas on voittanut alle 35-vuotiaille kirjailijoille myönnettävän José Saramagon palkinnon vuoden parhaana portugalinkielisenä kirjana. Se on ollut myös ehdokkaana Portugalin kirjailijaliiton kirjallisuuspalkinnon ja Pen-klubin palkinnon saajaksi. Ja mikä onni, että se nyt viisi vuotta ilmestymisensä jälkeen se on käännetty myös suomeksi. Suomentaja Tarja Härkönen on tehnyt erinomaista työtä. Vielä kun voisimme lukea käännöksinä Peixoton sittemmin kirjoittamat teokset!

Vaikka Tyhjä taivas ei saakaan lukijassaan aikaan katharsista, se yltää myyttisen tarinan mittoihin. Se louhiutuu syvälle ihmismielen arkaaisuuteen ja antaa oman vastauksensa ihmistä sen historian alusta saakka mietityttäneeseen kysymykseen kuoleman jälkeisestä elämästä. Se on kertomus, joka on synkkä mutta niin voimallisesti, että siihen synkkyyteen voi tukeutua.


Autoria e outros dados (tags, etc)

publicado às 22:58



Instagram


papéis jlp
Arquivo de recortes sobre José Luís Peixoto e a sua obra.

projecto moldura

todos os vídeos





(confidencial)

free Hit Counters
since October 2018

Pesquisar

  Pesquisar no Blog

Subscrever por e-mail

A subscrição é anónima e gera, no máximo, um e-mail por dia.



page contents





Perfil SAPO

foto do autor